КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ ЛИСИЦЫН. 95 лет со дня рождения.

Автор-составитель: Кербиков М.Д.

Lisicyn_K.S._2Сложная судьба Героя.

В 2018 году исполняется 95-лет со дня рождения нашего земляка Константина Сергеевича Лисицына. Герой Советского Союза, прошедший Великую Отечественную войну (1941-1945 гг.), неоднократные ранения, штрафбат, плен, переживший арест отца в 1938 году – после войны ставший актером театра имени Федора Волкова. Материал о сложном жизненном пути Константина Сергеевича хранится в фондах Ярославского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, музее Академического театра им. Ф.Г. Волкова, опубликован в ряде статей областной прессы, в популярном издании советского периода «Герои огненных лет», в трудах краеведа, военного историка Вениамина Германовича Попова.

Биография.

Lisicyn_K.S._37В публикациях советского периода биография Константина Сергеевича дана в очень сжатом виде. Все 46 прожитых лет уместились в два абзаца и наградной лист. О его детстве практически ничего неизвестно: «Константин Лисицын родился 29 сентября 1923 года в Ярославле. Закончил десятилетку, работал рабочим сцены в театре им. Ф.Г. Волкова, затем учился в Ярославском областном художественном училище. Не закончив его, в 1941 году добровольцем ушел на фронт, стал разведчиком» («Герои огненных лет. 1985») Вообще биографии многих героев в то время писались по большей части в житийном стиле: родился, учился, любил играть в шашки, был хорошим пионером, потом комсомольцем, ушел на фронт, совершил подвиг. Реальная жизнь человека с ее  противоречиями, подробностями биографии, сведениями о родственниках отодвигалась в тень. Перед читателем представал не человек, а его идеальная, непротиворечивая, подчищенная анкета-характеристика. Так было и с Лисицыным. Однако исследования современного периода позволяют говорить о детстве и юности Константина более подробно.

Детство.

Константин Лисицын родился 29 сентября 1923 года в Ярославле в интеллигентной (по советским меркам) семье. Семья жила на улице Голубятной, ныне Терешковой. Его отец Сергей Григорьевич, 1890 года рождения, происходил из крестьян, до революции 1917 года работал живописцем в частной мастерской, после революции — в Ярославской городской живописно-вывесочной мастерской, потом заведовал живописно-оформительской мастерской Резиноасбестового комбината, возглавлял ярославское товарищество «Художник». Мать, Римма Константиновна, до революции работала модисткой в частной шляпной мастерской. После революции была домохозяйкой, но в 1938 году, когда ее мужа осудили как врага народа (Дело №7572), вынуждена была вновь устроится модисткой в городскую артель инвалидов «15 лет кооперации». О том, за что и когда был арестован отец героя, можно узнать из описания его дела в четвертом томе «Книги памяти жертв политических репрессий, связанных судьбами с Ярославской областью», изданной в 1997 году. Сергей Григорьевич был арестован 7 января 1938 года в Рождество и осужден 3 октября того же года по статье 58, п. 8 (террористические акты, направленные против представителей советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций) и 58, п. 11 (всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе контрреволюционных преступлений, приравнивается к совершению таковых). Из обвинительного заключения следовало: «…являлся участником троцкистской повстанческой террористической организации. В период 1936-1937 посещал нелегальные антисоветские сборища организации, на которых принимал активное участие в обсуждении вопросов подготовки вооружённого восстания. Выступал с террористической пропагандой против руководителей ВКП(б) и членов советского правительства. В системе товарищества «»Художник»» проводил подрывную работу по выпуску антисоветски оформленной художественной продукции». По совокупности он получил 10 лет исправительно-трудовых лагерей с конфискацией имущества и поражением в правах, и оставался в заключении до конца войны. В 1948 году Сергей Григорьевич, отбыв в Магадане срок, вернулся в Ярославль и вновь стал работать живописцем в товариществе «Художник». Реабилитирован 8 июня 1957 года.

Юность.

По окончанию 7-го класса средней школы №33 имени Карла Маркса Сергей Лисицын поступил в Ярославское художественно-педагогическое училище, где готовили школьных учителей рисования и черчения. Однако сумел окончить только один курс: после ареста отца мать не смогла содержать двоих сыновей-учащихся (старший Валентин учился в Московском институте им. Калинина) на мизерную зарплату, которую стала получать в артели инвалидов. Костя был вынужден устроиться на работу. Он поступил в драмтеатр имени Волкова рекламистом (писать афиши), потом освоил профессии мебельщика, монтировщика декораций.

Война.

Lisicyn_K.S._1

Приказ № 158 о призыве Лисицына К.С. в ряды РККА

Когда началась война, Константин Лисицын, как и другие молодые люди 1920-х годов рождения, обратился в Кировский райвоенкомат с просьбой зачислить его добровольцем в ряды Красной Армии и отправить на фронт. Просьба была удовлетворена. С ноября 1941 года Лисицын  — боец отдельной разведроты 479-го стрелкового полка 222-й стрелковой дивизии, которая сражалась с немцами на Западном фронте в составе 33-й армии.

31 января 1942 года в бою под деревней Войново Износковского района Смоленской области (ныне Калужской области) Константин был тяжело ранен разрывной пулей в область левой лопатки. Рана была очень тяжелой, угрожала жизни. Успокаивая родственников, он писал матери и брату: «Брожу по госпиталю в городе Спас-Клепики Рязанской области. Ранение у меня легкое – касательное вдоль спины. Так что в госпитале пролежу не долго. Вообще я чувствую себя прекрасно. Хотя разрывная пуля, меня ранившая, карточку, кружку, ложку а вообще все, что было в вещевом мешке, превратила в труху… Городишко, в котором я нахожусь, маленький,  районный, заброшенный. Но вот госпиталь – полная противоположность. Расположен он в школе, здание уютное чистое. Уход за ранеными очень хороший, с питанием тоже все очень хорошо…».

О действительной тяжести ранения можно судить по тому факту, что в госпитале Константин Сергеевич пролежал четыре месяца. Да и выписав Лисицына, члены медицинской комиссии не разрешили ему возвращаться на фронт, пока организм не окрепнет после ранения. С учетом этих рекомендаций разведчик получил направление на курсы младших лейтенантов при 50-й армии. Только в сентябре, в звании младшего лейтенанта, которое ему было присвоено после завершения учебы, Лисицын вернулся в действующую армию на должность командира взвода 412-й отдельной разведроты 344-й стрелковой дивизии. Опять начались будни войны.

Под трибуналом.

После пережитого ранения судьба уготовила Лисицыну еще одно испытание. Случилось это в декабре 1942 года, когда фашисты заняли высоту, имеющую важное тактическое значение.  В результате бойцы Лисицына оказались перед врагом в низине, как на ладони. Лисицын просил у командира взвода разрешения отступить, отойти в укрытие с тем, чтобы потом обходным маневром выбить противника с высоты. Не получив разрешения, Лисицын самовольно отвел бойцов, затем с фланга ударил по врагу и почти без потерь занял высоту. Хоть и считается, что победителей не судят – в данном случае судили. И осудили. За невыполнение приказа командира роты Лисицын был разжалован до рядового и приговорен трибуналом Западного фронта к 10 годам лишения свободы. Этот приговор потряс бойцов роты своей несправедливостью. После их коллективного обращения к командованию трибунал пересмотрел решение. 10 лет колонии были заменены на разжалование до рядового и 3 месяцев в штрафном батальоне Западного (потом 3-го Белорусского) фронта.

В штрафном батальоне.

Красная Армия в те дни прорвала оборону противника северо-западнее Ржева, но взять город не смогла. При подготовке Ржевско-Вяземской операции командование фронтом с целью выявления огневых средств и системы обороны противника решило провести разведку боем силами 10-го штрафного батальона, в котором отбывал наказание Лисицын. В этом бою Константин Сергеевич проявил смелость и решительность. Он лично уничтожил несколько гитлеровцев и захватил «языка». За отважные действия Лисицын был освобожден от дальнейшего отбывания наказания и восстановлен в прежнем воинском звании и должности, что было небывалым случаем. Обычно поле штрафбата военнослужащие начинали службу как бы вновь с рядовых и сержантских должностей.

Снова в бою. Плен. Побег.

В конце мая 1943 года, учитывая боевые заслуги Лисицына и его опыт, командование присваивает ему звание лейтенанта и назначает сначала заместителем, а затем командиром 180-й отдельной разведроты 64-й стрелковой дивизии. Он сам ходил в разведку и забрасывал группы в тыл врага, подрывал мосты и дороги, добывал разведданные о противнике. За отличие в боевых действиях указом командира 64-й стрелковой дивизии в августе 1943 года Константин Сергеевич был награжден медалью «За отвагу». Для проведения разведывательных операций ему был сшит мундир немецкого офицера. «В этой одежде меня никогда не убьют!» — шутливо говорил разведчик.

В ноябре 1943 года во время оборонительных боев на реке Проня в Могилевской области Лисицын получил задание встретиться в тылу врага со связными, чтобы доставить в штаб документы, захваченные партизанами. Пошел в немецком мундире, случайно встретился с фашистами и оказался в плену, где подвергся пыткам. Ему изуродовали ноги, изрезали спину, прибивали руку гвоздями к столу, пробили голову и в бессознательном состоянии бросили в неотапливаемый барак. Ночью, очнувшись от холода, Лисицын собрал последние силы, через узкий дымоход печи вылез на крышу, свалился на землю, ползком добрался до оврага, забился в какую-то яму и вновь потерял сознание. Очнулся уже под утро. Упрямо полз к своим. А разведчики тем временем заволновались. Командир дивизии решил организовать его поиск. Разведчики начали прочесывать окрестные леса. Нашел Лисицына его ординарец Виктор Прокушев, на себе донес до медсанбата. Оттуда Константина отправили во фронтовой госпиталь.

Вновь госпиталь. Учеба.

31 декабря вышел приказ о присвоении Константину Сергеевичу Лисицыну звания старшего лейтенанта – по представлению, сделанному еще до его рейда в тыл врага. Таким образом, в госпиталь Лисицын попал лейтенантом, а вышел оттуда в начале февраля 1944 года уже «старлеем». После лечения опять учеба: пятимесячные курсы усовершенствования командного состава 49-й армии – и опять рота разведчиков под его командованием. Теперь это 257-я разведывательная рота 199-й стрелковой дивизии. А менее чем через два месяца после возвращения Лисицына на фронт произошел бой, за который Константин Сергеевич получил высший знак воинской доблести – орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Подвиг.

Уже после войны Лисицын говорил:

— Меня часто спрашивают: «За что вы получили звание Героя?» Я как-то невольно отвечаю: «за войну». Не всех такой ответ удовлетворяет, но мне он кажется совершенно верным. За фразой в Указе Президиума верховного Совета «подвиг в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками» я вижу войну. Войну беспощадную и жестокую…

Материалы наградного листа очень скупы. Более детальное описание событий дано в воспоминаниях героя. Они были написаны вскоре после окончания войны по просьбе работников Ярославского краеведческого музея (ныне Ярославский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник). Сегодня рукопись и машинописная копия этих воспоминаний хранятся  в документальном фонде музея:

«Анкета моей боевой жизни очень проста. В 1941 году добровольно ушел на фронт. Прошел путь от рядового разведчика до капитана, командира отдельной разведывательной роты. За всю войну в отпуск не увольнялся. Ранений имею 7, контузий – 3… 21 июля 1944 года наш 2-й Белорусский фронт начал наступление. Немецкие войска, выбитые из долговременной обороны, стали откатываться к Днепру. Цепляясь за каждый тактически выгодный рубеж. К моей роте были приданы рота танков Т-34 и кавалерийский эскадрон. Мы получили приказ – по определенному маршруту преследовать немцев, не давая им закрепляться.  При подходе к Днепру  форсировать его и, выбив немцев из деревни на правом берегу, закрепиться в ней, затем ждать там подхода основных сил.

Весь 80-километровый путь от реки Прони до Днепра прошли благополучно. Были стычки с немецкими заслонами. Но при поддержке танками и кавалерией мы сравнительно легко и без потерь с ними справлялись. Наконец прорвались к Днепру. Со склона левого берега я увидел мост через Днепр. Медлить было нельзя. Приказал кавалеристам прорваться на мост и занять его, а танкистам поддержать кавэскадрон огнем. Но только конница вылетела с опушки леса, как мост взлетел на воздух. Оказывается, он был заминирован. Пришлось ввести в бой основную роту разведчиков. Пробежав в полный рост около двух километров под артиллерийским огнем противника, мы бросились в воду. Подошедшие к берегу танки повели прицельный огонь по немецким позициям, чем очень облегчили нам переправу. А немец нас поливал со всех видов оружия. Меня несколько раз захлестывало волнами от разрывавшихся поблизости снарядов. Одним из взрывов сорвало с пояса связку гранат, но наган, к счастью уцелел.

Подплыв к берегу, я стал карабкаться на обрыв и чуть ли не нос к носу столкнулся с двумя немецкими пулеметчиками, которые устанавливали на обрыве пулемет. Разделался с ними двумя выстрелами в упор. Несмотря на продолжительное пребывание в воде наган бил без отказа. А трофейный пулемет очень пригодился нам в последствии… Собрав роту на берегу, я послал нескольких бойцов вперед, на разведку местности. Вернувшись, они доложили. Что к деревне ведет скрытый ход сообщения, оставленный и не контролируемый немцами. Им — то мы и воспользовались. Незаметно подошли к деревне и, как снег на голову, вдруг обрушились на фрицев. Гитлеровцы пытались сопротивляться, но громогласное «Ура!, За Родину!» и ожесточенный натиск моих «апостолов» довершили операцию. Немцы без оглядки бежали из деревни. Разведчики, разгоряченные боем, начали преследовать фашистов, но мне к великому огорчению, пришлось остановить бойцов, что бы немедленно организовать круговую оборону.

Как показали последующие события, сделали мы это очень своевременно. Не прошло и получаса, как гитлеровцы пошли в атаку. Сначала они попробовали ударить нас в лоб, что бы опрокинуть обратно в Днепр. Мы отбили приступ: оставив на подступах к деревне убитых и раненых, немцы откатились назад. Затем последовали удары с флангов и тоже безрезультатно. Всего за день мы выдержали 9 атак. Самой сильной из них была шестая. Когда гитлеровцы повели наступление со всех сторон. Наступали они в полный рост, цепью. Как обычно, все были пьяны. На правом фланге мои «апостолы» из-за недостатка боеприпасов посмели отступить и отдать немцам четыре дома. Прибежав туда, я увидел, что у разведчиков действительно осталось лишь для себя по одному патрону, который они всегда носят в кармане. А немцы тем временем за оставленными нами домами перегруппировывались в маленькие группы. Мы их хорошо видели, но стрелять было нечем. Тогда я показал бойцам на сверкавшие у немцев автоматы: «Вот где можно добыть оружие и боеприпасы! У вас же есть ножи…»

Разведчики пошли в рукопашную. Опять стремительный бросок, громкое «Ура!…» Положение на правом фланге было восстановлено. Мы отбыли у немцев автоматы, гранаты, один легкий пулемет и достаточное количество патронов. Не успели мы отдышаться после контратаки, как прибежал боец из левофлангового взвода. Он доложил, что и там кончились патроны, а немцы уже подошли вплотную к домам. Взяв двух бойцов с трофейными автоматами,  я стал подбираться – где ползком, а где бегом – на левый фланг. Только вбежал в крайний дом, как через окно к моим ногам упала шипящая немецкая граната. Я схватил ее и швырнул обратно. Граната попала в гущу подбегавших к дому немцев и разорвалась. Это послужило сигналом к контратаке. С криком «Ура! Бей гадов!» я выскочил в окно. Разведчики вслед за мной. Лежащий за кочкой немец выстрелил в меня из автомата, но пули пролетели над головой, лишь сбив пилотку. Я напряг силы для последнего прыжка, чтобы всадить в немца нож, но он, бросив автомат, уже убегал, сломя голову. Подняв автомат, я стал вести огонь короткими очередями по отступавшим гитлеровцам.

Отбив атаку врага и оставив на левом фланге группу прикрытия, с остальными бойцами я ударил во фланг фашистам, наступавшим на первый взвод. Командир этого взвода, разгадал наш маневр и тоже поднял своих бойцов в контратаку. Впоследствии выяснилось, что и у них патроны были на исходе. Ударив с двух сторон. Мы очень быстро справились с немцами и, собрав трофейное оружие, вернулись на свои места. Со злости на неудавшуюся атаку немцы обрушили на деревню шквальный огонь, от которого мы укрылись в немецких же противовоздушных щелях. Последующие атаки были одна слабее другой. Мы их отбивали трофейным оружием и трофейными гранатами. После каждой атаки два- три бойца выползали вперед и забирали оружие и боеприпасы у убитых немцев. С наступлением темноты, когда противник успокоился (наступать ночью гитлеровцы не отваживались). Мы подвели итоги. Я поразился своим малым потерям: трое убитых и один немцы потеряли по моим подсчетам, 92-93 человека убитыми. 8 гитлеровцев мы взяли в плен. Мы отобрали у немцев 86 автоматов, 2 винтовки, 2 пулемета и огромное количество боеприпасов…»

Опять госпиталь. Конец войны.

Lisicyn_K.S._33

Герой Советского Союза Константин Лисицын, разведчик.

В декабре 1944 года капитан (это звание ему присвоили 5 октября) Лисицын во время боя на реке Нарев в Польше получил очередное ранение осколком в поясницу. На фронт он вернулся уже в начале февраля 1945 года. Теперь он командовал 312-й отдельной разведывательной ротой 238-й стрелковой дивизии. Пока Лисицын находился в госпитале, войска 2-го Белорусского фронта, в составе которого воевала 238-я стрелковая дивизия, к концу октября вышли к побережью Балтийского моря, завершив тем самым окружение восточно-прусской группировки фашистских войск. Когда Лисицын вернулся на фронт, наши войска уже вели наступление в сторону Вислы. 3 марта они вновь вышли к Балтийскому побережью возле польского города Кёзлин (Кошалин) и 5 марта заняли его. Отсюда войска 2-го Белорусского фронта повернули на восток и начали наступление на Данциг (Гданьск).

Очередное ранение опять выбило разведчика из боевых рядов сражающихся. «Не долгим оказался мой путь по возвращению на фронт из госпиталя. После уничтожения данцигской группировки противника нас перебросили на Одер. А в ночь с 20 на 21 апреля осколок снаряда сильно ушиб мне правую лопатку и плечо. Сейчас лежу в госпитале и долечиваю ушибы, ничего страшного… — сообщал Константин Сергеевич домой 15 мая.  – Заодно подлечу другие свои старые раны и простуды. Ведь теперь то торопиться некуда – война кончилась. Обидно, мамулька, что не пришлось в Берлин сходить. Проклятый Одер помешал. Но ничего, родная, скоро опять вернусь к своим боевым друзьям…», — написал Константин в письме матери.

После войны. Театр.

В госпитале Лисицын пробыл весь май 1945 года – контузия оказалась не такой уж и легкой, как он пытался убедить родных. При прохождении медицинского освидетельствования после лечения Константин Сергеевич получил трехмесячный отпуск – первый и единственный за всю войну. Три месяца пролетели как один день. Встреча с родными, знакомыми, друзьями сослуживцами по театру имени Волкова. Когда отпуск кончился, Лисицын явился в расположение управления кадров штаба Московского военного округа. Совсем немного, с 5 ноября 1945 года до середины февраля 1946 года, служил в должности дежурного помощника военного коменданта Кунцевского района Москвы. А 15 февраля командованием наконец была удовлетворена его просьба о демобилизации из рядов Красной Армии.

Лисицына как героя Советского Союза взяли в театр на руководящую должность – главного администратора. Но он не хотел делать карьеру – он страстно мечтал выйти на подмостки. Казалось, сама судьба шла Константину Сергеевичу навстречу. Осенью того же 1946 года при театре имени Волкова начала работать студия драматического актера. Лисицын сдал приемные экзамены и начал учиться – с трепетной сосредоточенностью и огромным желанием все понять, всему научится, объять необъятное. Одновременно он был принят во вспомогательный состав группы. Работал актером в Грозном, на Дальнем Востоке и в Хабаровском крае.  В 1950-е годы Лисицын приехал на Сахалин и выступал на сцене Сахалинского областного театра. Во время работы в театре Константин Сергеевич был занят в многочисленных спектаклях: «Домик на окраине» (Алёша), «Таня» (Чапаев), «Оловянные кольца» (1-й пират-часовой), «С первого взгляда» (Осокин), «Ошибка Анны» (Ильин), «Мнимый больной» (Беральд), «Несчастный случай» (Чулюк-Заграй), «Забытый Друг» (Осмоловский), «Дмитрий Стоянов» (Дмитрий Стоянов), «Факел» (Вязьмин), «Титаник-Вальс» (Петре Дину). В 1960 году он вернулся в Ярославль, играл на сцене Волковского театра. После войны Константин Сергеевич женился, его супругу звали Татьяна Петровна, родился сын Владимир и дочь Елена, впоследствии педагог.

Творческая жизнь Константина Сергеевича Лисицына в театре развивалась плодотворно, по восходящей линии. Он проводил большую общественную работу: избирался председателем комитета профсоюзов, членом партийного бюро и дважды депутатом Молотовского райсовета  города Грозного. Его часто приглашали на встречи с молодежью и рабочими коллективами. В 1950 году за творческую артистическую работу Лисицын был награжден медалью «За трудовую доблесть». В театре им Ф.Г. Волкова он сыграл немало интересных и запоминающихся ролей, среди которых высокую оценку получил в спектаклях: Кулачев («Под одной крышей»), Сирота («Федор Волков»), Лупанов («Царь Юрий»), Боец («Панфиловцы») и другие. Он избирался депутатом Кировского районного Совета народных депутатов, был членом художественного совета театра.

Но все чаще давали о себе знать военные ранения и контузии. 21 февраля 1970 года артиста не стало. Он ушел очень рано, ему не исполнилось еще и 46 лет. В некрологе, опубликованном на последней странице газеты «Северный рабочий», значилось: «Ушел из жизни артист-воин, прошедший в сражениях Великой Отечественной войны от Москвы до Берлина…Светлая память о Константине Сергеевиче, простом, душевном человеке, отзывчивом товарище, влюбленном в театр актере, мужественном воине-коммунисте, навсегда сохранится в наших сердцах». Константин Сергеевич был похоронен на Воинском мемориальном кладбище.

В Минске, в Белорусском государственном музее Великой Отечественной Войны, в специальном зале на мраморных досках высечены имена Героев, освобождавших республику от немецко-фашистских захватчиков. Среди них – имя Лисицына. Его именем в 1975 году названа одна из улиц в Кировском районе Ярославля (бывшая Мышкинская). Церемония открытия мемориальной доски актёру Сахалинского областного театра и Герою Советского Союза Константину Сергеевичу Лисицыну состоялась в городе Южно-Сахалинске 8 мая 2018 года накануне Дня Победы. Предложение об увековечивании памяти поступило от Сахалинского отделения Общероссийского народного фронта, которое поддержало и реализовало Министерство культуры и архивного дела Сахалинской области. Памятную табличку разместили на восточной стороне здания Сахалинского Международного театрального центра им. А.П. Чехова.


 

Благодарим за предоставленные материалы Российский государственный академический театр имени  Федора Волкова, и лично заведующую музеем театра Ирину Козлову.