1915 Переломный год

1_mirovaya_24Поскольку раненные военнослужащие прибывали и прибывали, то начало 1915 года ознаменовалось в Ярославле заботой о лазаретах. На 4 января только в городском лазарете находилось на излечении 900 человек. Состояние лечебных учреждений и казарм, отводимых под военнослужащих, подвергалось тщательному комиссионному осмотру «в санитарном отношении». Так, 2 февраля Комиссия от 669 Костромской дружины, осматривая помещения под казарму и приемный покой при нем, обнаружила следующие недочеты: «теснота расположения людей, спертый воздух, насыщенный испарением, сырость стен и окон, крайняя затруднительность опрятного содержания полов». Город по требованию дружины не успел устроить вешалки для одежд, «отчего одежда размещается на нарах, что не допускается уставом внутренней службы». Мало оказалось и количества полок для хлеба, умывальников, отхожих мест. Помойные и выгребные ямы были переполнены, снег с крыш не убран, кухня для 1325 человек тесна, «хотя по количеству всех имеющихся в ней котлов и емкости их вполне может обслуживать». Комиссия, проявляя заботу о нижних чинах, заключила — «среди всех осмотренных и находящихся при казармах помещений комиссия не нашла соответствующего требованиям помещения для приемного покоя, при котором должны быть отдельные кухня и отхожее теплое место». В марте исполнительная комиссия Губернского Комитета решила создать при Губернской земской больнице и лечебнице доктора Энгельгардта госпитали для раненых. Заведование госпиталями поручили «врачу-хирургу Н. В. Соловьеву с привлечением к сотрудничеству по медицинской части доктора Фалька, в случае его на то согласия». Для этого при госпиталях учреждалась должность хирурга-консультанта, поскольку большинство других врачей «не обладают по большей части хирургической подготовкой и затрудняются зачастую производить операции самостоятельно». Назначенный заведовать госпиталем Соловьев практически сразу же попросил выделить средства для приобретения каталки взамен носилок. Только в хирургическом отделении Губернской земской больнице имелось 60 коек и в госпитале для раненых 120, в лечебнице Энгельгардта 40 коек. Комиссия решал и вопросы о расходах на продовольствие, о приостановке функционирования лазаретов по санитарным причинам, о размещении туберкулезных больных, вообще следила за количеством поступивших раненных и особенно «заразных больных», за ведением больничных карточек.

1_mirovaya_30

Ф.И.Толбухин — прапорщик русской армии 1915 г.
Из собрания Ярославского музея-заповедника

Постепенно стала ощущаться нехватка продуктов, производимых для армии. Это отразилось в губернаторских постановлениях, подобных подписанному 24 апреля графом Татищевым: «Каждому проживающему в пределах Ярославской губернии сапожнику вменяется в обязанность, впредь до особых распоряжений, изготавливать для нужд армии по установленной цене из собственного товара еженедельно не менее двух пар сапог, исполняя эту работу с полным старанием и добросовестностью». Количество солдатских сапог, изготавливаемых мастерскими, должно было соответствовать числу работающих в них сапожников. Таким образом, на одного человека приходилось изготовление двух пар сапог в неделю. Виновные в нарушении карались штрафом или заключением в тюрьму на три месяца. В начале июня 1915 году в ярославских хлебных магазинах неожиданно прекратилась торговля овсом. В Городскую Управу 1 числа ушло письмо от командования 210 пехотного запасного батальона, расположенного лагерем под Ярославлем, следующего содержания: «подрядчик ассенизатор вверенного мне батальона Субботин в настоящий момент испытывает острую нужду в таковом (овсе) для корма ассенизационных лошадей… ». Управа в просьбе отказала.

Осенью ужесточились меры контроля над перемещением в губернии военных, что возможно было связано с неприятными вестями с фронтов и ростом шпиономании. На Даниловский, Любимский, Мологский и Пошехонский уезд с 7 октября исполняющим дела главноначальствующего Ярославской губернии В. Кисловским распространилось обязательное постановление о запрете домовладельцам, содержателям гостиниц, постоялых дворов и меблированных комнат принимать в свои помещения нижних чинов. Размещение нижних чинов, прибывающих в населенный пункт, после предъявления документов возлагалось на комендантов в городах, в остальных населенных пунктах на старших из начальников полиции. Кроме того все домовладельцы и квартирные хозяева обязывались «немедленно сообщать о каждом прибывшем в их помещение для проживания офицере и военном чиновнике в местное полицейское управление и уездному воинскому начальнику».

Осень-зима 1915 года также оказались ознаменованы хозяйственными заботами. 30 октября в Городскую Управу опять пришло письмо из хозяйственной части 210 пехотного запасного батальона. В помещении, отведенном городом в Спасском монастыре (Духовное училище) для надобностей батальона, «во второй от входа комнате и граничащей с кухней, необходимо спешно устроить двойные нары. Кроме того водопровод следует приспособить в кухне около котлов, а также устроить умывальники». А 3 ноября от командования 211 пехотного запасного батальона в Управу пришел старший писарь Алексей Ткачев с доверенностью на «право получения восьмидесяти рублей за мытье полов нижними чинами в Спасских казармах».

1_mirovaya_31Явлением, порожденным войной и вызывавшим сильное раздражение, как в обывательской массе, так и в рабочем люде, были беженцы. Волна последних докатилась до Ярославской губернии к середине 1915 года. Расселение беженцев в пределах Ярославской губернии началось еще в конце августа 1915 года. Одновременно с этим началась и их регистрация, всюду по однообразной программе. В качестве переписной единицы была принята семья, т. е. одно семейное хозяйство. Для каждой семьи-хозяйства заполнялся регистрационный бланк. Регистрация производилась как правило на местах водворения беженцев местными органами уездных комитетов. В половине января 1916 года регистрационным бюро были получены 2762 переписных карточки, с личным составом 11 153 человека, в том числе 4992 мужчин, 6325 женщин и 36 лиц без указания пола. Преобладающую массу составили русские, за ними следуют поляки, латыши и литовцы. Почти 2/3 беженцев в возрасте полной трудоспособности (21 год) составляли женщины. Официальные бумаги констатировали: «Наибольший процент нетрудоспособных и вместе с тем наименьший процент вполне трудоспособных дают русские. Наибольший процент вполне трудоспособных дают латыши». Значительный спрос на продукты и квартиры сказался на повышении цен. Недовольство было связано и с тем, что хозяева и работодатели, не только отдавали предпочтение беженцам, но и принимали их на более выгодных для себя условиях. С ростом числа беженцев необычайные размеры приняли алкоголизация, проституция и воровство.

В июне 1915 года среди рабочих крупнейшей фабрики Ярославской Большой Мануфактуры возникло брожение по поводу постепенного расчета постоянных рабочих, число которых фабричная администрация решила уменьшить на 2000 человек и заменить их более дешевым трудом австрийских военнопленных. Рассчитанные фабричные рабочие ушли на заработки по деревням, но большей частью остались в городе на поденных и сдельных работах, аккумулируя свое недовольство. С середины июня заговорили о антинемецких погромах. Как пишет профессор В. П. Федюк, «губернским властям пришлось предпринимать срочные меры. По приказу вицегубернатора Кисловского на улицы города были выведены конные казаки». С целью успокоения населения магазины, ателье, учреждения, принадлежавшие лицам с немецкоязычными фамилиями были закрыты по ходатайству жандармерии. Правительственный надзор по подозрению в шпионаже распространялся на 439 фирм с участием германского капитала, прошел показательный процесс по делу фирмы «Зингер», имевшей магазины и в Ярославле. Антинемецкие настроения имели тенденцию трансформироваться и в антисемитские. Как указывает В. П. Федюк и те и другие настроения «имели сходную природу. И в том и в другом случае речь шла о поиске скрытного внутреннего врага, на которого можно было бы списать все проблемы… К тому же следует иметь в виду, что на фабриках и заводах Ярославля ощущалось влияние черносотенных организаций…». В августе в Ярославский губернский и уездные комитеты всероссийского земского союза и Ярославский городской комитет по оказанию помощи больным и раненным пришло письмо из Главного Управления генерального штаба с распоряжением об «изъятии и недопущении впредь для чтения нижними чинами в лечебных заведениях газет “День”, “Утренняя звезда”, журналов “Христианин”, “Слово Истины” и составленной И. Ф. Лебединским брошюры под заглавием “Из мрака студенческой жизни”, возбуждающей своим содержанием враждебные отношения к евреям». Изъятые номера газет, журналов и брошюры должны были быть доставлены в канцелярию губернатора.

1_mirovaya_25

Ефимов Леонид Георгиевич
в Двинском лагере. 1915 г

Война породила тяжелый хозяйственный кризис, который она вносила, прежде всего, в торговлю и в промышленность. Уже в сентябре 1914 года в Ярославской губернии было замечено падение цен на лен из-за остановки сбыта за границу, падение цен на скот из-за недорода сена. Ранее, в августе, произошло повышение цен на продукты и предметы первой необходимости: муку, дрожжи, печеный хлеб, крупу, мясо, сахар, масло, мыло, керосин, спички, дрова. Удержать повышение цен административными мерами не удавалось. К январю 1915 года увеличился контингент безработных, что объясняется постепенным сокращением фабричного производства на свинцово-белильных заводах. В феврале 1915 года выросли цены на обувь, ситец, полотно, сукно, дрова, сено и овес. К концу года практически исчез из продажи сахар, употреблявшийся в основном для самогоноварения.

Еще с начала войны в стране начались аресты представителей радикальных политических организаций левого спектра, закрытие связанных с ними печатных изданий. На начальном этапе это способствовало стабилизации политической ситуации, консолидации населения для труда на нужды обороны и ослаблению любого рода оппозиции. В Ярославской губернии власти преследовали буквально всякого большевика. 28 июля 1914 года в Пошехонском езде был арестован питерский рабочий-большевик В. С. Климов. В октябре арестовали месяц назад вернувшегося из трехлетней ссылки И. Ф. Калмыкова. В 1915 году были высланы пять членов большевистской группы латышей-колонистов в поселке Сумароково Любимского уезда. В апреле подвергся обыску и аресту ивановский большевик А. Е. Пчелин. В Ярославле действовала городская группа партии социалистов-революционеров (ПСР), поддерживавшая связь с высланными и находящимися в заключении товарищами, а в ноябре 1914 появилась «студенческая» организация ПСР, ведущую роль в которой играли студенты юридического лицея. В 1915 обе организации были ликвидированы. Тем не менее, в 1915 году возобновляется стачечное движение. Уже в октябре 1914-го произошла стачка на строительстве сахарного завода в Рыбинске. 7 января 1915 года бросили работу 450 ткачей Романовской мануфактуры, предъявив требование об увеличении зарплаты. В этом же году бастовали рабочие спичечной фабрики Дунаева и табачной Вахрамеева в Ярославле, Ростовской мануфактуры, лесопильного завода Щербаковых и фарфоровой фабрики Кузнецова близ Рыбинска. В октябре-ноябре рабочие различных отделений Большой мануфактуры потребовали увеличения зарплаты. Администрация вначале ответила отказом, но боязнь забастовки заставила ее пойти на уступки. Брожение среди рабочих не прекращалось, и 9 декабря начали стачку 300 прядильщиков, к ней впоследствии присоединились остальные отделения фабрики. Но в ночь на 10 декабря руководители стачки были арестованы. Всего за год произошло 9 стачек, в которых участвовали 3800 рабочих.

Фабричные и заводские организации большевиков и меньшевиков, несмотря на аресты, провалы и мобилизацию в армию, не прекращали своей деятельности, пускай и в малых масштабах. Они устраивали «летучие сходки», на которых читали специально подобранные статьи из газет, обсуждали письма с фронта, агитировали за революцию. Легальным способом самоорганизации являлись тогда потребительские общества. Летом 1915 года большевики приняли активное участие в создании потребительского общества «Надежда», куда вошли рабочие многих предприятий города. Осенью потребительский кооператив создали железнодорожники Ярославского узла, а его председателем избрали большевика Ф. И. Докукина. Ячейки большевиков имелись на Большой мануфактуре, в Ярославских железнодорожных мастерских, на заводе Смолякова, табачной фабрике Вахрамеева, лесопильном заводе Жакова. Сильные позиции в фабрично-заводских организациях, а также местной типографии имели меньшевики, одним из лидеров которых являлся опытный партиец слесарь-механик И. Т. Савинов. В декабре охранное отделение ликвидировала революционные группы в Ярославле. Здесь важно подчеркнуть, что накануне Февральской революции в Ярославской губернии партийных организаций (большевистских) больше не было. Они были разгромлены. На предприятиях имелись лишь отдельные большевики, не связанные между собою организационно.

Весной 1915 года ситуация для русской армии складывалась не лучшим образом. Мощный удар австро-германских войск, нанесенный по Юго-Западному фронту, послужил началом отступления русской армии на линию старой государственной границы. Общие потери во время отступления были огромны — 2 миллиона 500 тысяч человек убитыми, раненными и пленными. Враг захватил Польшу, Литву и Курляндию. Однако ни одна русская дивизия не попала в окружение, боеспособность русского фронта была сохранена, несмотря на то, что союзники ровно ничем не стремились облегчить участь России. Осенью 1915 года в ходе оборонительного Виленского сражения русская армия, сдав противнику Вильно и мощную Ковенскую крепость, отступила вглубь Белоруссии. Начиная с конца октября 1915 года театр военных действий начал стабилизироваться. Германские войска выдохлись и больше не могли развивать наступление, а русские армии, нанеся противнику ряд ощутимых контрударов, начали возводить мощные линии обороны. Война на русском фронте приобрела позиционный характер, который в основном и сохранила на протяжении около двух лет.